На главную

 

4.16. Турция (Причерноморье). Балканы. Болгария. Бессарабия. Малая Татария. Крым. 1673.

 

Карта хождения Полозова по областям Персии, турецкого и кавказского Причерноморья

Карта хождения Полозова по областям Персии, турецкого и кавказского Причерноморья (по карте из кн.: Всемирная история. Том 4. Москва, 1958) [289]

 

Красным показан возможный маршрут из Малой Армении к Джульфе и затем к побережью Чёрного моря; коричневым — путь, которым Полозов, обойдя море, прошёл через Кавказ и Великую Армению к Багдаду.

 

Сооружение для рыбалки на черноморском побережье. Офорт Jules Laurens. В кн.: L.-H. Labande. Jules Laurens. Ouvrage illustré d'aprés les oeuvres de l'artiste, 1910

Турецкие рыбаки, рис. Jules Joseph Augustin Laurens, 1850

Турецкие рыбаки, рис. Jules Laurens, 1850 [528]

Целью нашего героя после Дарашамба стал Крым, и пошёл он туда в обход Чёрного моря. Вначале до портового Трапезунда (около 800 км, или 3—4 недели пути; естественнее всего бы через великолепный Эрзрум, но он тут не упомянут: может быть, и мимо). Любопытно, что Трапезунд Полозов дважды «объехал»: то ли это говорит о том, что он обзавёлся лошадью или ишаком, то ли подрабатывал у каких-то караванщиков; а может быть, и на судно подрядился: рыболовство и морская торговля тут были очень развиты.

Сооружение для рыбалки на черноморском побережье. Офорт Jules Laurens [788]

 

Мечеть Хатуни нач. 16 в. и кладбище при ней в Трапезунде, рис. Jules Joseph Augustin Laurens, 1848

Мечеть Хатуни нач. 16 в. и кладбище при ней в Трапезунде, рис. Jules Laurens, 1848 [529]

Вид Трапезунда. Гравюра из кн. Joseph Pitton de Tournefort, 1718

Вид Трапезунда. Гравюра из кн.: Joseph Pitton de Tournefort. Relation d'un voyage du Levant..., 1718 [285]

Церковь св. Софии в Трапезунде, рис. Jules Joseph Augustin Laurens, 1848

Церковь св. Софии в Трапезунде, рис. Jules Laurens, 1848 [530]

 

Мечеть в Трапезунде. Рис. Charles Doussault, ок. 1846?

Мечеть Орта Иссар в Трапезунде. Рис. Charles Doussault, 1846

Мечеть Орта Иссар в Трапезунде. Рис. Charles Doussault, 1846 [582]

 

Слева: Мечеть в Трапезунде. Рис. Charles Doussault, ок. 1846? [583]

 

Город этот (по-турецки, Трабзон) известный путешественник Эвлия Челеби, бывший там лет за 30 до Полозова, называет греческим (по преобладающему местному населению) и отзывается о нём так: «Подобен райским садам и наряден этот город. /.../ Это две большие крепости между склоном горы Бозтепе и берегом Черного моря». Он описывает мечети, медресе, школы, бани, торговые ряды, а о жителях пишет: «...всё его население — веселый и счастливый народ, любители наслаждений и трапез, беззаботные и беспечные, прекрасные друзья, преданные влюбленные. Цвет лица у них румяный. Их женщины — абхазские, грузинские и черкесские — красавицы, и поэтому их [дети] такие миловидные юноши и девушки, будто каждый из них — что осколок луны. /.../ купцы /.../ ходят в Азов, к казакам, в Мегрелистан <одно из трёх тогдашних грузинских царств. — Е.Ш.>, в страну Абаза <Абхазия. — Е.Ш.>, в Черкесстан, в Крым и торгуют. Они носят суконные накидки, кунтуши, кафтаны и жилеты. /.../ ремесленники /.../ носят шерстяные накидки, бязевые халаты. /.../ мореходы по Черному морю носят свои особые одежды, для поднимающих якорь, шаровары и кафтаны, а головы повязывают бязевыми чалмами. Занимаются торговлей на море /.../. Так как климат прекрасен, в горах произрастают самшитовые деревья, а в садах — кипарисы и грецкий орех. Удивительно то, что, когда в лежащих южнее Эрзурумских горах жестокая зима, здесь расцветают розы, базилик и иудино дерево. Здесь нет зимы и [климат] мягкий»*.

___________

* Из соч. «Книга путешествий», разд. «Земли Закавказья и сопредельных областей Малой Азии и Ирана», пер. под ред. А. Д. Желтякова [http://www.vostlit.info/Texts/rus10/Celebi4/frametext2.htm].

 

Турок и грек в Константинополе. Рис. Joseph Pitton de Tournefort, ок. 1700

Турок и грек. Рис. J. de Tournefort, ок. 1700 [460]

Гречанки Константинополя. Рис. Joseph Pitton de Tournefort, ок. 1700

Гречанки Константинополя. Рис. J. de Tournefort, ок. 1700 [463]

Затем, может быть, наш герой проследовал через Гёреле и Тиреболу, по-местному называемому по старинке — Триполи (загадочные «Гареа» и «три поля» из его описания), это по побережью около 70—80 км, или 2—3 дня пути от Трапезунда на запад, затем мог пройти через Гиресун, а после него точно в следующий крупный порт Синоп (400 км, полмесяца ходу) и оттуда в Константинополь (около 500 км, ещё полмесяца, то есть это уже весна 1673 года), отчего-то не боясь, что его тут узнают. По-видимому, за 12 лет кюрекчилерства и странствий по свету его внешность довольно изменилась. И, конечно, в Царьграде, как и во всём турецком Причерноморье, было много социальных слоёв и ниш, не пересекающихся с дворцовыми кругами, где Васка вырос из отрока в зрелого мужа. Османизм в быту ещё далеко не вытеснил греческо-византийское прошлое, и уж Полозов со своим богатым опытом прекрасно во всём этом ориентировался и умело пользовался.

 

Вид на Тиреболу (Триполи) со стороны Чёрного моря. Рис. Joseph Pitton de Tournefort, ок. 1700

Вид на Тиреболу (Триполи) со стороны Чёрного моря [469]

Вид на Гиресун. Рис. Joseph Pitton de Tournefort, ок. 1700

Вид на Гиресун со стороны Чёрного моря [468]

Вид на Синоп со стороны Чёрного моря. Рис. Joseph Pitton de Tournefort, ок. 1700

Вид на Синоп со стороны Чёрного моря [467]

Гравюры Joseph Pitton de Tournefort, ок. 1700, из его кн.: A voyage into the Levant..., vol. II, 1718

 

Вид Синопа: гравюра Rouargue, 1855

Вид Синопа: гравюра Rouargue, 1855 [286]

Вид Синопа: гравюра Bertrand (по картине Тэйлора), 1884

Вид Синопа: гравюра Bertrand (по картине Тэйлора), 1884 [287]

Крепость и мечеть Синопа, рис. Jules Joseph Augustin Laurens, 1848

Крепость и мечеть Синопа, рис. Jules Laurens, 1848 [531]

 

Двигаясь через всё южное побережье Чёрного моря, Полозов мог видеть картины быта, похожие на те, которыми изредка снабжали европейского читателя немногие художники, побывавшие в этих исламских краях. Почти наверняка где-то ему попалась свадьба (а может, и погулял в числе гостей); мог подивиться или плюнуть, глядя на хипповатых дервишей; а мог и оказаться на каком-то отрезке дороги попутчиком магометанскому божьему человеку: нищему страннику во имя Аллаха, — такую веру уважаешь ведь и в иноверце.

 

Турецкая свадьба. Грав. Bernard Picart из V тома Cérémonies et coutumes religieuses de tous les peuples du monde (1723—1743)

Турецкая свадьба. Грав. Bernard Picart из V тома Cérémonies et coutumes religieuses de tous les peuples du monde (1723—1743) [518]

Дервиши. Грав. Sébastien Le Clerc из кн. Paul Ricaut, 1670

Дервиши: духовный вождь; дервиши-музыканты; странствующий дервиш. Грав. Sébastien Le Clerc из кн.: Paul Ricaut. Histoire de l'etat present de l'empire Ottoman..., 1670 [735]

Турецкий божий странник. Грав. Sébastien Le Clerc из кн. Paul Ricaut, 1670

Турецкий божий странник. Грав. Sébastien Le Clerc из кн.: Paul Ricaut. Histoire de l'etat present de l'empire Ottoman..., 1670 [736]

 

Танец дервишей в Константинополе. Рис. Joseph Pitton de Tournefort, ок. 1700

Такой танец дервишей мог наблюдать Полозов в Константинополе. Рис. J. de Tournefort, ок. 1700 [466]

Правда, в этом месте «Челобитной» то ли самим Полозовым для пользы любознательных, то ли редактором-переписчиком (Э. Чумаченко пишет, что такое практиковалось) вставлено географическое описание как бы зеркального пути: не на запад, а на восток от Трапезунда (очень похоже на торговые пути трапезундских купцов, как их описывает Э. Челеби: может быть, от купцов эти сведения Полозов и запомнил). Конечно, можно и так истолковать его фразу «объехал дважды Трапезонта града вкруг», что он обошёл дважды вокруг Чёрного моря: сперва на запад, затем на восток (или наоборот), но это и само по себе слишком фантастично, и в очень плотной хронологии его хождений пробило бы дыру ещё в несколько месяцев, а там и без того еле сходятся концы с концами. Поэтому я думаю, что восточный маршрут туда вставлен лишь в познавательных целях. К тому же его меры расстояний, сразу чувствуется, не пройдены собственными ногами, там довольно много ошибок в разы, чего в других местах у Полозова нет.

Упомянуты города: Риза, 200 поприщ от Трапезонда (ок. 300 км, по карте же — 80 км), Гоня (от Ризы 200 поприщ, по карте же до Гонио ок. 120 км), за ней верно указано, что начинается «Крымская сторона», упомянут город Азов без указания расстояния, затем Керчь (по карте от пограничного Гонио вначале будет примерно в 600 км Керчь, а от неё ещё 250—300 км к северу до Азова, смотря каким путём идти). За Керчью в 200 поприщах указан Каф (Феодосия; по карте 100 км), за нею в 300 поприщах — Балаклава (по карте менее 150 км), затем 200 поприщ до Дуная (по карте так только морем выйдет, а посуху дальше — больше 500 км), тут упомянут город Килия, от которого 60 поприщ до Измаила (по карте менее 40 км), и в конце маршрута — 600 поприщ до Царьграда (по карте всего ок. 550 км). Затем ещё добавлено с некоторыми подробностями про Салоники (Соленин), которые помещены в 400 поприщах от Азова и почему-то на Дунае (по карте же выходит от Азова более 1600 км и от Дуная 400—500 км).

 

Турецкие бани. Гравюра из кн. W. A. Duckett, 1855

Гравюры из кн.: W. A. Duckett. La Turquie pittoresque..., 1855:

 

Слева: Турецкие бани [588]

 

Справа: Кафе в Константинополе [587]

Кафе в Константинополе. Гравюра из кн. W. A. Duckett, 1855

 

Мечеть султана Ахмета (Голубая мечеть) в Константинополе. Акватинта William Watts по рис. Luigi Mayer 1780-х/90-х из кн.: Views in the Ottoman Dominions..., 1810

Мечеть султана Ахмета (Голубая мечеть), 1616, крупнейшая мечеть Константинополя [844]

Акватинты William Watts по рис. Luigi Mayer 1780-х/90-х из кн.: Views in the Ottoman Dominions, in Europe, in Asia, and some of the Mediterranean Islands..., 1810

Старый Стамбул. Акватинта William Watts по рис. Luigi Mayer 1780-х/90-х из кн.: Views in the Ottoman Dominions..., 1810

Старый Стамбул [845]

 

Голландская карта Чёрного моря и Босфора 1680 года

Голландская карта Чёрного моря и Босфора 1680 года [513]

В общем, хотя конкретный маршрут Полозова нам не удастся восстановить, но едва ли мы сильно ошибёмся, предположив, что, начиная от Эрзрума (это Erzerum в нижнем правом краю карты), он двигался более или менее вдоль береговой линии Чёрного моря по часовой стрелке и после ряда мытарств и злоключений вернулся в Эрзрум, замкнув окружность, — чтобы оттуда следовать дальше.

 

 

Турецкий штандарт из конских хвостов (хуй). Рис. Joseph Pitton de Tournefort, ок. 1700

Турецкий штандарт из конских хвостов (хуй). Рис. J. de Tournefort, ок. 1700 [465]

 

 

Казнь «гонш», применяемая турками (сбрасывание с высоты на крюк). Рис. Joseph Pitton de Tournefort, ок. 1700

Казнь «гонш» [461]

А в реальности, очевидно, рассказ Полозова после этой вставки продолжается от Стамбула, где он устроился в крымский обоз (не удивлюсь, если возвращавшийся после продажи очередной партии русских пленников в рабство) и поехал с ним вокруг Чёрного моря по часовой стрелке через Румелию — европейские владения Турции: Балканы, Болгарию, Бессарабию и затем уже по татарским землям. Все эти страны были под турецкой властью, по улицам проезжали оттоманские начальники разной степени важности, отображаемой числом конских хвостов на штандарте (который по-турецки, наверное, царапал Полозову ухо или вызывал скоромную усмешку, ибо назывался он практически «хуй»), у городских ворот нередко могла стоять страшноватая гонша, на мясные крюки которой сбрасывали осуждённых, и там уж кому что Аллах пошлёт: иной умирал сразу, а иной и по три дня висел, выпрашивая у прохожих хоть трубочку табака в облегчение мук.

 

Путь на Балканы. Гравюра из кн.: W. A. Duckett, 1855

Слева направо: 1) Путь на Балканы. Гравюра из кн.: W. A. Duckett. La Turquie pittoresque..., 1855 [589]

2) На равнинах Румелии (In the Plains of Roumelia), рис. R. C. Woodville, 1885 [532]

3) Болгарская девушка. Раскрашенная гравюра по рис. Charles Ferriol, 1700 [533]

На равнинах Румелии (In the Plains of Roumelia), рис. R.C. Woodville, 1885

Болгарская девушка. Раскрашенная гравюра по рис. Charles Ferriol, 1700

 

Болгарское селение Ciala Kavak. Акватинта William Watts по рис. Luigi Mayer 1790-х из кн.: Views in the Ottoman Dominions..., 1810

Болгарское селение Ciala Kavak [846]

Акватинты William Watts по рис. Luigi Mayer 1780-х/90-х из кн.: Views in the Ottoman Dominions, in Europe, in Asia, and some of the Mediterranean Islands..., 1810

Танец болгарских крестьянок. Акватинта William Watts по рис. Luigi Mayer 1780-х/90-х из кн.: Views in the Ottoman Dominions..., 1810

Танец болгарских крестьянок [847]

 

Крымская арба

Крымская арба [476]

Крымская мажара

Крымская мажара.

Рис. с тил. листа кн.: Dr. Charles Koch. The Crimea and Odessa..., 1855 [477]

Крымчане ездили на маленьких арбах, удобных на крутых горных дорогах, и на больших мажарах, запряжённых парой верблюдов. Как именно ехали, об этом в «Челобитной» подробностей нет. Возможно, по так называемому падишахскому тракту, который, от Стамбула до Ластилы (это в 45 км к юго-западу от Варны) описал в начале 17 в. по возвращении из турецкого плена капитан Джон Смит*, а после Варны** описал уже не раз цитированный выше Эвлия Челеби в 1657 году.

_________

* The True Travels, Adventures, and Observations of Captain John Smith, в сб.: A Collection of Voyages and Travels…, vol. II, 1704, p. 387; о дешифровке топонимов, которые применял капитан Смит, см. в http://www.latinamericanstudies.org/united-states/John-Smith.pdf и др.

** По-гречески она называлась Одессой (Odessos), а в 1949—56 гг. носила название Сталин, — вот, и этот тиран попал в наш рассказ!

 

Вид на Варну, 1852

Вид на Варну, 1852 [523]

Вид на Варну с высоты птичьего полёта (A birds-Eye View of the City of Varna). Раскраш. гравюра Edmund Walker, 1854

Вид на Варну, раскраш. грав. E. Walker, 1854 [524]

 

Болгарские крестьяне под Варной. Литогр. по рис. Jules Joseph Augustin Laurens, ок. сер. 19 в.

Болгарские крестьяне под Варной. Литогр. по рис. Jules Joseph Augustin Laurens, ок. сер. 19 в. [522]

Этот путь лежит (пропуская совсем мелкие и не поддающиеся идентификации селения) через Пынархисар, Мусат (нынешний Кирилов в Болгарии), Ластилу, Варну, Хаджиоглу-Пазарджик (нынешний болгарский Добрич), затем через цепочку городков-крепостей в разветвлённом устье Дуная: Бабадаг, Истрию, Тулчу (эти три ныне в Румынии), Измаил (ныне пограничный с Румынией украинский город, а тогда южная граница молдавских земель), Татарбунары*, древнюю Килию с крепостью, собором и 17-ю мечетями**, и затем через главную крепость этого края Аккерман (нынешний Белгород-Днестровский) на Очаков (тогда — Ачи-Кале), за которым начинались земли Малой Татарии, где, не считая турок, хаотично то объединялись, то нападали друг на друга во всех возможных комбинациях три силы: поляки, казаки и татары. Но в 1673 году там было спокойно: турки, крымчане и казаки в прошлом году одолели в небольшой кампании поляков, подписали мир, и до 1674 года этот мир худо-бедно соблюдался. В Крым попадали через Ор (Перекоп), ширина которого в сер. 17 века была всего около полуверсты, а доехав с обозом до цели его назначения в Крыму, Полозов, уже, очевидно, своим ходом или с другой оказией, отправился в «Черкасской бок» — тут без особых вариантов: через Керчь и Тамань.

_________

* О Хаджиоглу Челеби замечает лишь, что город благоустроенный, об Истре — что это «большой городок», всё население которого — реайя (небогатые крестьяне), о Бабадаге — что это «большой город». Подробнее он описывает Тулчу: «Это красивая и очень прочная крепость, так как стоит она на берегу Дуная, на невысокой скале. Она четырехугольной формы, окружность ее — тысяча шестьдесят шагов. Она имеет небольшие железные ворота, обращенные на юг, а рва вокруг нее нет. Внутри крепости стоят мечеть, склад пшеницы, арсенал, семьдесят домов для воинов, проходит спускающаяся к Дунаю водяная дорога /.../ Посад Тулчи состоит из шестисот валашских и болгарских домов, построенных сплошь из камыша и тростниковых плетенок. В горах имеются виноградники, а по реке Дунаю расставлены сети для ловли рыбы. Близ таможни хорошая на вид небольшая мечеть. Здесь имеется [одно] кирпичное, [с. 31:] крытое превосходной черепицей здание, [еще один] добротный дом, несколько лавок. Все это — плоды забот начальника таможни Мустафа-аги.

[Однажды] утром, когда мы находились в этой крепости, русы <вероятно, казаки. — Е.Ш.> на сорока шести лодках-чайках объявились под ее стенами. Но едва они увидели столь многочисленное исламское войско и были обстреляны из крепости двадцатью пушками бал-емез, как бежали к Черному морю». Рукава Дуная образуют вокруг Тулчи остров «такой лесистый /.../, что лишь бог один ведает, сколько на нем диких зверей, грызунов и птиц. Очень много здесь ястребов, которых охотники ловят и из их крыльев делают оперение для стрел. На этом острове каждый год забивают семьдесят-восемьдесят тысяч голов крупного рогатого скота и из всего [этого мяса] вырабатывают бастырму. Имеются специальные дома, где забивают и разделывают скот. А комаров здесь так много, что при заходе солнца они заставляют людей и коней взывать о погибели. Блудниц, которых ловят в крепостях Измаил, Килия и Тулча, оставляют голыми на этом острове, и те за одну ночь погибают от усердия комаров, москитов и разной мошкары».

Не пожалел Челеби слов и для Измаила: «Всего в этом городе две тысячи домов. Три квартала в нем — мусульманские, а остальные населены греческими, армянскими и еврейскими реайя. Крыши домов в большинстве застланы тростниковыми плетенками или покрыты камышом. Все дома, постоялые дворы, мечети, имеющие кирпичные стены и крытые черепицей, находятся в мусульманских кварталах. Зданий, крытых свинцом, в городе нет. Есть одна баня, но такая грязная, что вошедший в нее раскаивается. [В городе] насчитывается около восьмисот лавок, но бедестана <крытого рынка. — Е.Ш.> нет. Большинство лавок крыто дранкой. Мостовой в городе нет совсем. Предписано, чтобы в гавани его непременно стояло пятьсот судов.

Очень хороши здесь мед, мясо, сыр, белуга, копченая осетрина, черная икра, а на полях — пшеница и ячмень. Много тут белого хлеба. На невольничьем рынке много белых рабынь и невольников-мальчиков. Все население города живет куплей-продажей, промышляет торговлей с валахами и молдаванами.

Из числа знатных людей Эрмени-оглу, Мурад-оглу, янычарский военачальник Кебче Али-паша одеваются в собольи шубы, а кроме того еще в овчинные или лисьи шубы с закрытым воротом, а на головы надевают татарские шапки. Это потому, что их волости и селения — сплошь татарские. Граница земель этого города Измаила на востоке сходится с Килийским каза <округом. — Е.Ш.>. Северо-восточный край их граничит с землями Аккермана, а северный проходит по деревням Тобак и Искерлет, а также по молдавской крепости Галац, расположенной на границе молдавских земель.

В этом городе живут купцы, торгующие белугой и осетром и владеющие состоянием в сорок тысяч курушей. Так как на берегах Дуная имеется почти две тысячи казенных рыбных лавок, то купцы ежегодно отправляют две тысячи повозок соленой рыбы в польские и московские земли. По обилию комаров этот город является местом, вызывающим изумление».

О Татарбунары: «Это небольшая, прочная, четырехугольная крепость, окружность ее равна тысяче шагов. Она имеет одни ворота, открывающиеся в южную сторону, а по четырем ее углам стоят четыре высокие башни. Так как в прежние времена место, где стоит эта крепость, было заболочено и покрыто зарослями камыша, то молдавские и татарские разбойники нападали отсюда на проходившие караваны. [Ныне же] в этом необычном месте возвышается пристанище безопасности.

В настоящее время в крепости имеется одна мечеть, склад пшеницы, небольшие удобные помещения для ста пятидесяти человек войска. Есть и комендант. А жилых построек внутри крепостных стен не заметно. Однако в прилегающем к крепости посаде имеются двести крытых камышовыми плетенками домов бедного люда, постоялый двор, одна грязная баня, виноградники и сады».

Но всех лучше показался Челеби Аккерман, «счастливое прибежище безопасности»: «Эта крепость воздвигнута из ракушечника на крутой скале на берегу Днестра. Река Днестр впадает в Черное море на расстоянии двух пушечных выстрелов от крепости. Вот на таком расстоянии от этого устья, на высоком холме, на южном берегу реки Днестр /.../ и расположена эта крепость, сверкающая, как хрусталь.

Руины крепости Аккерман

Руины крепости Аккерман. Соврем. фото [536]

/.../ окружность этой крепости составляет три тысячи шестьдесят шагов. Но я измерил ее шагами по внутреннему ряду стен, а крепость эта имеет еще три ряда стен наружных. И те, кто измерял шагами там, сказали, что [протяженность наружной стены] — пять тысяч шестьсот шагов. По берегу реки Днестр стены низкие. Однако они имеют внушительные, мощные укрепления. Противоположная сторона крепости обращена к суше, и она также представляет собой прекрасное укрепление в три ряда прочных валов.

Внутри крепости все дома смотрят в сторону восхода солнца, на реку Днестр, в сторону Черного моря и на пустыню Камр ал-кум. Ворот в крепости трое; двое из них — небольшие ворота, выходящие на реку Днестр, и одни — прочные железные ворота в три ряда, с весьма оживленным движением, обращенные на восток, к посаду. /.../

Всего внутри крепости полторы тысячи крытых дранкой благоустроенных домов; домов же, крытых черепицей, нет совсем. Имеется мечеть султана Баезида — это приятного вида мечеть с одним минаретом. На краю нижней крепости стоит банька. Цитадель представляет собой четыре достойных подражания башни, подобные галатской. Эти искусно построенные, удивительные, огромные башни расположены одна внутри другой. И в течение многих столетий в каждой из них накапливался зернистый порох. /.../

На трех рядах стен крепости имеются по-разному, но искусно построенные превосходные башни, одна внутри другой, украшенные разнообразной росписью и кладкой, резьбой бой и облицовкой. Некоторые из них представляют собой высокие башни, крытые свинцом. А всего сто красивых башен. В плане эта крепость имеет форму четырехугольника. И в ней проходит шесть рядов прочных разделительных стен. Две стороны, обращенные к Днестру, расположены у подножия невысокого холма. Две [другие] ее стороны — это высокие гладкие стены на обрывистой скале. Крутая, отвесная кремневая скала образует [основание] этих сторон. А ров перед воздвигнутыми на скале тремя рядами стен имеет пятьдесят аршин [глубины]. И в ширину этот большой ров — также пятьдесят аршин. /.../ я, ничтожный, проехал и осмотрел семь тысяч шестьдесят крепостей, но такого удивительного рва, глубокого и прочного, я не видел. Стены рва, вырубленные в кремне, образуют [с. 37:] неприступные отвесные гладкие скалы. И нет на них даже щели, за которую могла бы зацепиться птица. /.../

Крепостная стена, идущая по краю этого глубокого рва, представляет собой внушительную преграду толщиной в сорок шагов; это ровная, мощная, как корпус слона, стена из ракушечника. Перед большими воротами имеется висячий деревянный мост. Каждую ночь стража с помощью воротов поднимает мост, прислоняет его к железным воротам, и тогда нельзя ни войти, ни выйти из крепости. На высоких сводах этих ворот подвешены на цепях зубы Салсала <заблудшего короля. — Е.Ш.> весом в шесть окка <более 7,5 кг. — Е.Ш.> и кости челюстей его размером по два кулача <ок. 4 м. — Е.Ш.>. /.../

/.../ Однажды, когда очищали ров, открылся вход в какую-то пещеру. Многие из воинов вошли в нее и вынесли оттуда множество человеческих черепов. Это были пожелтевшие черепа размером в добрую меру ячменя <2,2 л, т. е. ~ в 1,5 раза больше нормы. — Е.Ш.>. Потом были извлечены берцовые кости и кости рук многих сотен людей, и в каждой из них было по пять-шесть локтей длины. Обнаружились также кости ребер и нижних челюстей размером по два-три аршина. Осмотрев это, люди сказали: „Все во власти Аллаха!“. И снова все те кости положили обратно в пещеру, а вход в нее заделали раствором извести с толченым кирпичом. [с. 38:]

Посад Аккермана. В нем тринадцать кварталов. Все дома в них деревянные, с верхними этажами, крыты тесом, имеют деревянные дворы, [окружены] виноградниками и садами; они очень привлекательны. Некоторые дома, жилые постройки, кофейни крыты тростником или камышом. Из мечетей великолепна мечеть султана Баезида, старинная и простая на вид, мечеть хана Менгли-Гирея, мечеть Ваиз-джами, мечеть султана Селима хана — все это большие отказы татарских ханов [в пользу вакфа <вакф — отдача имущества в конфессиональную собственность. — Е.Ш.>]. В семнадцати местах имеются начальные школы, и, к слову сказать, великолепна школа, расположенная к торговых рядах. Близ реки Днестр имеется одна старинного вида грязная и бедная баня [постройки времен] султана Баезида Вели; однако много есть и домашних бань. Здесь расположены лавки от каждого ремесленного цеха, но бедестана нет. В восточной и южной [частях посада] бесчисленные виноградники и сады. А в западной стороне тянутся гряды песчаных холмов, и говорят, что в конце концов город занесет песком.

Крупной знати среди населения нет. Украшением всего населения посада являются купцы, а также муджахиды, идущие по пути, [указанному] Аллахом. В большинстве своем они носят татарские шапки и едят конину. Надевают они овчинные шубы, пьют бузу и медовуху. Один раз в месяц, полагаясь на Аллаха, они идут газаватом на неверных, совершают набег беш-баш на земли казаков и приходят с добычей победителями. Так как вода и воздух здесь очень приятны, то люди крепки телосложением, лица их пышут румянцем.

У пристани летом и зимой немало кораблей из разных стран. Город этот известен и славится своим белым хлебом, маслом для маяков, ядреной пшеницей, ячменем и песком для часов». (Эвлия Челеби. Книга путешествия. Вып. 1. Земли Молдавии и Украины. М., Наука, 1961, с. 29—38, пер. под ред. А. С. Тверитиновой [http://www.vostlit.info/Texts/rus8/Celebi3/text2.phtml?id=1728])

** Между прочим, Килия не просто один из десятков пройденных Полозовым чужестранных городов, а вторая столица Святослава, который в Повести временных лет так о ней сказал: «...то есть середа земли моей, яко ту вся благая сходится: от Грекъ злато, поволоки <дорогая хлопчатобумажная или шёлковая ткань. — Е.Ш.>, вина и овощеве разноличныя, изъ Чех же, из Угор <венгров. — Е.Ш.> сребро и комони <каменья. — Е.Ш.>, из Руси же скора <шкуры. — Е.Ш.> и воскъ, медь и челядь <рабы, слуги. — Е.Ш.>» [http://www.kiliya-style.com/]. А Полозов, наверное, видел Килию почти такой же, какой описал её старец-строитель Суханов за 23 года до него: «Килия, по латыни Колия, город каменой, крепок добре, башни часты, бою поземного <бойниц. — Е.Ш.> нет, стоит на ровном месте низком, вода из Дуная по самую стену; а как полая вода, ино с трех сторон все вода обольет, а с одной стороны посад, от русской стороны, христиан и греков и волох <молдаван. — Е.Ш.> на посаде много, и церковь есть; а в городе христиан нет; все турки. В ночи на городе сторожа и внутрь города; ино и город не велик, а в нем пять башен, и велики добре, и высоки; а хоромы древяныя и покрыты деревом. Подкопу быть нельзя, камышу добре много около города, около города ров, и с дву сторон ров каменный со стеною и башнями» (Проскинитарий Арсения Суханова: 1649–1653 гг. Ред. и предисл. Н. И. Ивановского. Православный палестинский сборник, вып. 21 (т. 7, вып. 3), 1889, с. 7 [https://rapidshare.com/files/17516973/PPS_21_1889.pdf]).

 

Румыны на привале, рис. Charles Doussault, 1840-е гг.

Румыны на привале, рис. Charles Doussault, 1840-е гг. [581]

Молдавские поселяне. Рис. из кн. Edmund Spencer, 1838

Килия в 17 в.

Килия в 17 в. [288]

 

Слева: Молдавские поселяне. Рис. из кн. Edmund Spencer, 1838 [482]

 

Фрагмент карты Таврической губ., изд. Jean-Claude Dezauche (1788, Париж) по материалам Петербургской Академии наук — Carte du Gouvernement de Tauride, comprenant la Krimée et les pays voisins...

Дороги, связывающие Очаков с Черкесией (фрагмент карты Таврической губ., изд. Jean-Claude Dezauche в 1788 г. по материалам С.-Петербургской Академии наук [516])

Эта редкая карта с указанием дорог, хотя и составлена через сто с небольшим лет после хождений Полозова, но, скорее всего, дороги не слишком сместились за это время, и можно с известной уверенностью восстановить его маршрут так: от Очакова (Oczakow в левой верхней части карты [при турках — Ачи-кале]) через Днепровский лиман (Dnieper), там торной дорогой на Збурьевку (Zburiewsk [это казацкое переименование, век спустя после Полозова, старого татарского селения, исконное название которого не сохранилось]), далее ею же на Каменный мост (Kamennoi most [по-видимому, и с названием этого села похожая история]), потом на Перекоп (Perekop [при турках — Ор]), затем через сёла Тушун [?] (Tuschun), Бабасан (Babasan), Култаяк (Kultaiak) и Баши (Baschi) в Кара-Су-Базар (Karasubazar [нынешний Белогорск]), оттуда на Мецк [?] (Mettck), и верхней (северной) дорогой в Керчь (Kercz). Там ему надо было судном переправиться через 3—4-мильный в сер. 17 века Таманский залив, и двинуться вдоль побережья Чёрного моря (Mer Noire) к селению Суджук-Кале (Sudschuk-kale [нынешний Новороссийск, а по-турецки Согучак]) и далее по Черкесии.

 

Бешлык (5 акче), медно-серебряная монета крымского хана Селима Гирея I периода 1671—78

Бешлык (5 акче), медно-серебряная монета Селима Гирея I периода 1671—78 [924]

В Крыму тогда царствовал недавно получивший оттоманский ярлык хан Салим (Селим) Гирей I (1631—1704), который оставил память о себе как об умном и не честолюбивом правителе и хорошем человеке: «Скитальческая жизнь с самой юности выработала в Селиме практическую сметливость и крайне гуманную снисходительность к людям»*. Он год назад подписал московским послам шертную грамоту (клятву) «о восстановлении взаимной дружбы и согласия» с целым рядом, впрочем, довольно неприятных для России условий и требований; хотя, с другой стороны, был там и пункт об очередном начале обмена и выкупа пленных**.

_________

* В. Д. Смирнов. Крымское ханство под верховенством Оттоманской Порты до начала XVIII века. СПб., 1887, с. 587 [http://rapidshare.com/files/159212348/Smirnov_V_D_Krymskoe_hanstvo_pod_verhovenstvom_Ottomanskoj_Porty_1887.pdf].

** Ф. Лашков. Памятники дипломатических сношений Крымского ханства с Московским государством в XVI и XVII вв., хранящиеся в Московском Главном Архиве Министерства Иностранных Дел. 1891, с. 19 [http://rapidshare.com/files/188423195/Lashkov_F_Pamyatniki_diplomaticheskih_snoshenij_Krymskogo_hanstva_s_Moskovskim_XVI_XVII_1891.pdf].

 

В Крыму Полозов наверняка соприкоснулся с бытом обычных сословий, который он если и знал в годы своего отроческого плена в Бахчисарае, то издали и из положения невольника. Теперь, четверть века спустя, он общался с теми же стремительными наездниками, которые без всяких сантиментов врывались в русские поселения, хватая и разя всё вокруг, насилуя женщин на глазах мужей и отцов, только были эти мародёры, как все мародёры во все времена, у себя дома совсем иными: сменившими немудрящие кожаные доспехи на цветные халаты, и вместе с халатами облекшимися в восточную степенность, почтительно внимающими умудрённым старикам, окружёнными жёнами — нередко из тех же полонянок — и детишками — развитыми и симпатичными от слияния разных кровей, но предназначенными вскоре (с 12 лет) так же налетать, грабить и убивать; в домах у тех, кто позажиточнее, чистенько лежали ковры и подушки, а заезжему человеку из Высокой Порты, каким представал тут наш герой, по мусульманским обычаям и вассальному политесу оказывался уважительный приём. Путь Полозова лежал к Керчи и Тамани, по северу Крыма, так что едва ли он вновь посетил Бахчисарай, Балаклаву — разве что Кафа была не так далеко от пути его следования (старинные картографы ошибались, сильно относя её от Керчи к югу).

 

Крымчане. Рис. Raffet из кн. Anatole de Démidoff, 1855

Крымчанки с детьми. Рис. Raffet из кн. Anatole de Démidoff, 1855

Крымчане и крымчанки с детьми. Рис. Raffet из кн.: Anatole de Démidoff. La Crimée. Paris, 1855 [511, 510]

 

Татарское жилище в Крыму. Рис. из кн. James Webster, 1830

Татарское жилище в Крыму. Рис. из кн.: James Webster. Travels Through the Crimea, Turkey, and Egypt. Vol. I. L., 1830, p. 59 [481]

Внутренность татарского жилища в Крыму. Рис. из кн. John Buchan Telfer, 1876

Внутренность татарского жилища в Крыму. Рис. из кн.: John Buchan Telfer. The Crimea and Transcaucasia... Vol. I, 1876, p. 58 [484]

 

Весь маршрут Полозова вокруг Чёрного моря составляет не менее 3500 км по кратчайшим дорогам, а в жизни наверняка был больше. А дорога от Джульфы до Керчи перевалит, пожалуй, и за 4000 км. Так что на Северный Кавказ он пришёл примерно летом 1673 г.

 

К предыдущему разделу | К оглавлению | К следующему разделу



Высказаться